Глава 3 1 страница

Фк «Скандал»

«история не только из добрых героев состоит. Самое интересное, что злых помнят гораздо дольше».

Некоторые особо подозрительные болельщики «Спартака» по сей день уверены, что автора этих слов Андрея Владимировича Червиченко в их любимый клуб заслал… ЦСКА. С целью развалить команду изнутри. Экс — президент красно — белых, которому более чем свойствен эпатаж, периодически сам подбрасывает угольку в печку этой слегка маниакальной версии. То, будучи обижен на новое руководство «Спартака», публично признается, что в матче спартаковцев с армейцами будет болеть за последних. То получает из рук фанатов ЦСКА шарф с красноречивой надписью: «Дорогой наш человек». И, обладая неплохим чувством юмора, подарок этот с удовольствием принимает.

Мне кажется, одной из основных причин той пропасти, которая пролегла между Червиченко и болельщиками, был разговор на разных языках. Для бывшего владельца и президента «Спартак» был бизнесом, временным увлечением, которому он, безусловно, на каком — то этапе отдавал много сил, времени и эмоций, но всю жизнь уж явно не посвящал (антиквариат и покупка на аукционах картин Айвазовского, казалось, значили для него гораздо больше). Для болельщиков «Спартак» и все, что с ним связано, — религия, а любое неосторожное, а уж тем более пренебрежительное слово на эту тему — святотатство. Вспомните, как мусульманский мир воспринял карикатуры в европейской прессе на пророка Мухаммеда, и спроецируйте такую реакцию на поклонников «Спартака» и Червиченко. Если в этой аналогии и есть какое-то преувеличение, то, уверяю вас, совсем небольшое.

А теперь подумайте, как спартаковский фанат может отреагировать на такие вот слова Червиченко в одном из многочисленных интервью «Спорт — экспрессу»: «Моя жена говорит: ты не мог себе подешевле геморрой купить? »

И людям уже неважно, что это говорит жена, а не сам Андрей Владимирович. Они прочитали слово — «геморрой». Их «Спартак», за которым они готовы на край света пойти, — «геморрой». Может ли быть, что это кощунственное слово произносит не враг какой — нибудь, не армеец или динамовец, а глава собственного клуба! ? Наследник святого человека Николая Петровича Старостина!

Червиченко с детства за «Спартак» не болел, его мозги были устроены по-другому. Потому и не смог, став владельцем клуба, настроиться на болельщицкую волну. Когда этого нет, что называется, в крови, выручить может чуткость, искреннее желание понять и пропитаться, хитрость, в конце концов. Президенту ведь совсем необязательно говорить то, что он в действительности думает. Но Червиченко заигрывать ни с кем не захотел, он вплоть до своего последнего дня в «Спартаке» оставался таким, каким в него пришел. Что на уме — то и на языке. А с верующими людьми так нельзя. Если бы папа Римский назвал Ватикан «геморроем» — многим бы из католиков это понравилось, как вы полагаете?



То, что для болельщиков было окружено нимбом святости, для Червиченко запросто могло быть предметом торга и шуток. Характерный случай, изрядно повеселивший журналистов нашей редакции, произошел осенью 2005-го.

Под прицелами теле — и фотокамер встретились нынешний генеральный директор «Спартака» Сергей Шавло и Червиченко. Встреча эта, вообще — то крайне редкая (антагонизм прежней и действующей властей у красно — белых известен всем), была посвящена передаче «Спартаку» двух кубков, которые до той поры хранились в кабинете у Червиченко. Один из этих трофеев для любого отечественного поклонника футбола легендарен. Хрустальная чаша с фигуркой футболиста на верхушке вручалась победителю Кубка СССР каждый год начиная с 1936—го, была переходящей. «Спартаку» она досталась навечно потому, что он выиграл розыгрыш последнего союзного Кубка — 1991/92 годов. Клуб этим призом чрезвычайно гордился.

Почему, спросите, этот кубок хранился не в каком — нибудь клубном музее, какой имеет в Европе каждая уважающая себя футбольная команда, а в президентском кабинете? Точного ответа на этот вопрос нет, но, задаваясь им, я припоминаю один из слухов того времени, когда Червиченко только пришел в «Спартак». Комната, более или менее напоминавшая музей, тогда вроде бы была, но новый вице — президент якобы переоборудовал ее под массажный кабинет. Допускаю, что была в этом слухе определенная гипербола, но сама фабула для времен Андрея Владимировича характерна. «Спартак» и его регалии не были для него никакой святыней.

Так вот, о кубках. Когда владельцем «Спартака» был уже не Червиченко, а вице — президент компании ЛУКОЙЛ Леонид Федун, начался раздел имущества. Оказалось, в частности, что само здание клуба принадлежит не «Спартаку», и оно — вместе с кубками — осталось за бывшим президентом. Равно как и права на ряд игроков, в частности на капитана команды Егора Титова. Надо признать, что в трудный для футболиста момент, когда он был дисквалифицирован на год за употребление допинга (об этой истории разговор еще впереди), Червиченко выполнил перед ним все финансовые обязательства, и Титов отзывается о своем бывшем руководителе с уважением. Но Червиченко не собирался заниматься благотворительностью. И при передаче клуба новым хозяевам вдруг выяснилось, что «Спартаку» за собственного игрока надо платить. И немало.



Поначалу Червиченко просил, если не изменяет память, 8 миллионов. Торговались долго, и в итоге сошлись приблизительно на трех. Но вдобавок к ним прилагались два игрока для клуба первого дивизиона «Химки», где к тому времени работал экс — президент «Спартака». Один из них, серб Станич, переходить в низшую лигу категорически отказался, хотя и в «Спартаке» давно уже не играл. Взамен клуб не предложил ничего. А Червиченко в ответ отказался отдавать кубки.

Осенью 2005-го стороны в конце концов как — то договорились. И вот встречаются Червиченко и Шавло. Мой коллега по «Спорт — экспрессу» Алексей Матвеев предлагает им попозировать для торжественного снимка: бывший и нынешний руководители «Спартака» с двух сторон держат Кубок СССР.

И тут Червиченко бросает фразу, после которой еще долго никто ничего не мог отснять: «Нет, Леша, нужно сделать по-другому: мы с Шавло на снимке должны этот кубок друг у друга вырывать!»

Андрей Владимирович и после ухода из «Спартака» остался самим собой. Сразу появилось ощущение, что без него российской премьер — лиге чего-то стало не хватать. Но у меня как у человека, неравнодушного к «Спартаку», сразу возникла мысль: да, без Червиченко скучно, но пусть он работает где угодно, только не в «Спартаке».

В Монако на матче за Суперкубок Европы (в нем каждый год встречаются новоиспеченные победитель Лиги чемпионов и обладатель Кубка УЕФА) 2005 года, в котором играли английский «Ливерпуль» и ЦСКА, Червиченко, уже более года как не президент «Спартака», но еще его акционер, был запечатлен в армейском шарфе. Вроде бы ко всему уже привыкли спартаковские поклонники, но этот факт вызвал у них бурю негодования: вот — де и показал свою истинную сущность наш бывший владелец. Впрочем, стоило повнимательнее присмотреться даже к черно — белому варианту этого фото, как становилось ясно: «роза» (так на фанатском сленге именуются шарфы) это не чисто армейская, а посвященная матчу за Суперкубок. На другой ее половине значилась символика «Ливерпуля».

Но почитатели «Спартака», которых от одной только фамилии Червиченко бросает в озноб, в таких подробностях разбираться не хотели. Для многих из них этот крепко накачанный человек с несколько гротескным (подозреваю, что умышленно) для президента футбольного клуба внешним видом — демонстративно расстегнутой верхней пуговицей рубашки и выглядывающей из — под нее волосатой грудью, с золотой цепью на шее, толстыми щеками, мощными губами, маленькими и не самыми добрыми на свете глазами — самый ненавистный из всех, кто ходит по планете Земля. Удивительное, если вдуматься, явление: наверняка ведь есть в их жизни люди, которые делали подлости лично им или их родным, уводили подруг, предавали, «кидали» на деньги. Но во времена червиченковского правления в «Спартаке» (да отчасти и сейчас) большинство этих фанатов были убеждены, что именно он, Червиченко, — главное исчадие ада, настоящий Воланд, по сравнению с которым все остальные, собственные недруги — незначительные чертенята. Такова природа футбольного боления.

Самое интересное, что всякий человек, которому доводилось подробно общаться с Червиченко один на один (и я в том числе), хотя бы в какой-то степени подпадает под его специфическое обаяние. Под его красноречие, выигрывающее за счет хорошего образования и не проигрывающее из-за грубоватых формулировок — потому что эти формулировки не лицемерны. Под его убежденность в собственной правоте и стремление до хрипоты спорить по любому предъявляемому ему упреку. Под его прямой взгляд в глаза — свои он никогда не опускает. По крайней мере, Червиченко — личность, и очень харизматическая. Он даже зарплату свою не побоялся в «Спорт — экспрессе» озвучить:17 250 долларов в месяц. Не каждый в нашей стране способен на такие откровения.

Друзья Андрея Владимировича наверняка его очень любят. Даже я, не раз с ним «воевавший», ловлю себя на ощущении, что не могу испытывать к нему настоящей антипатии. Червиченко — яркий, колоритный человек, и это невозможно не оценить. Наверное, он просто оказался в неправильное время в неправильном месте. И вовремя не захотел этого понять, в чем во многом виноват сам. Как и в том, что дело с эффектным словом у него совпадало далеко не всегда.

Взаимная «любовь» с болельщиками началась у него еще осенью 2001 года. Червиченко, работавший в «Спартаке» уже год, к тому времени был назначен вице — президентом и стал публичной фигурой. Андрей Владимирович быстро войдет во вкус этой публичности.

Начиналась новая Лига чемпионов. В предыдущей «Спартак» для клуба из Восточной Европы выступил успешно — вышел из группы, опередив португальский «Спортинг» и немецкий «Байер», а во втором групповом турнире разгромил лондонский «Арсенал» — 4:1. О том потрясающем матче, проходившем в Лужниках в девятиградусный мороз и собравшем, несмотря на это, 80 тысяч зрителей, я уже рассказывал.

Десять месяцев спустя все было совсем иначе.

Утром 11 сентября 2001 года — да — да, именно в этот страшный день — «Спартак», его болельщики, а также репортеры несколькими самолетами летели в Прагу на стартовый матч новой лиги с местной «Спартой». Тогда мы еще не знали, что в память о жертвах теракта в Нью-Йорке игра будет перенесена. И обсуждали со знакомыми поклонниками клуба текущие новости.

Болельщики возмущались трех — и четырехкратным увеличением цен на билеты на домашние матчи Лиги чемпионов. Но еще больше их взбесила реакция еще не слишком знакомого им господина Червиченко, когда после одного из матчей они обратились к нему с этой претензией.

«Ничего страшного — лишний раз не уколетесь и не выпьете лишнюю бутылку водки!» — бросил им новый вице — президент «Спартака», и разговор на этом был закончен.

Фаны не верили своим ушам. С ними так не разговаривали никогда. Что этот человек вообще себе позволяет?! Болельщики со спартаковской гостевой книги в интернете тут же опубликовали открытое письмо на имя Романцева и Титова: «Неужели „Спартак“ может называть себя народной командой, если он создает такие условия для посещения своих матчей? » По нашей национальной традиции люди верили в «доброго царя». Полагали, что Романцев, занятый творчеством в клубе и сборной, не в курсе ситуации, и надеялись на его вмешательство. Наивные.

Червиченко сразу дал понять, что на всю эту публику ему глубоко наплевать и церемониться с нею он не собирается. Публика — в силу своих возможностей — ему будет платить той же монетой.

Его вообще чрезвычайно раздражала вся «спартаковская общественность», которая поднимала невообразимый шум всякий раз, когда новый президент пытался переделать что — то на свой лад. Уже значительно позже, в середине 2003 года, председатель спортивного общества «Спартак» (не путать с футбольным клубом) Анна Алешина рассказывала мне:

— В ноябре прошлого года у нас состоялся расширенный президиум Центрального и Российского советов общества, где одним из вопросов было состояние футбольной команды. При чем, спросите, тут мы? При том, что футбольный клуб «Спартак» как самостоятельная структура появился лишь около 15 лет назад, тогда как общество — в 1935 году. Первый устав «Спартака» предполагал развитие 27 видов спорта, среди которых — футбол. Основатель «Спартака» Николай Старостин создавал не исключительно футбольный клуб, а общество, и именно обществу был вручен орден Ленина. В последние годы между обществом и клубом был заключен договор, разграничивающий полномочия, но «Спартак» из-за этого не перестал быть «Спартаком». Потому мы в ноябре 2002-го и собрались. Участвовали в заседании, замечу, не только функционеры, но и великие спортсмены — спартаковцы: футболисты Симонян, Парамонов, Ловчев, хоккеисты Старшинов, Якушев, Шадрин, Шалимов, легкоатлет Болотников, прыгун в воду Васин. Все были обеспокоены тем, что после прихода нового руководства команду окружает масса скандалов. А ведь «простые» люди не видят разницы между футбольным клубом и обществом, поэтому тень падает на весь «Спартак».

— И к чему вы пришли?

— На президиуме, не скрою, поднимался даже вопрос об официальном отлучении футбольного клуба от общества «Спартак». Но Владимир Васин и Никита Симонян предложили для начала сделать все, чтобы не доводить дело до скандала. В итоге мы попросили Симоняна и Парамонова переговорить с руководителями футбольного клуба, инициировать создание при нем общественного совета из заслуженных ветеранов. Но там ни их, ни нас даже слушать не стали… Сказано нам было и то, что все билеты будут платными, никаких скидок даже самые знаменитые спортсмены общества не дождутся.

— Существуют ли юридические отношения между клубом и обществом?

— До 2001 года у нас были цивилизованные договорные отношения. Именно мы в 1998 году разрешили клубу сменить эмблему и зарегистрировать новую через Роспатент. Хочу, кстати, исправить ошибку, которая бытовала в прессе, — будто на изменении эмблемы футбольного клуба настояли мы. Наоборот, инициатива исходила с противоположной стороны. В клубе нам сказали, что при новом знаке им будет легче отслеживать «левые» товары и наказывать виновных.

— Новый знак футбольного «Спартака», где в букву «С» был вписан мяч, острые на язык болельщики окрестили «беременным ромбом». За право его использования общество от клуба что-нибудь получило?

— Да, потому что для нас товарный знак — одна из немногих возможностей зарабатывать на существование. Вот мы и достигли с клубом официальной договоренности о том, что за право использовать новый товарный знак они должны ежегодно выплачивать нам от 5 до 10 тысяч долларов. Сами видите, по сравнению с бюджетом футбольного клуба сумма смехотворная. И до прихода в «Спартак» нового руководства она выплачивалась. В 2001 году прежний договор истек, а проект нового так и остался лежать на столе у нынешнего президента. Когда мы вместе с Симоняном пришли к Червиченко, то услышали: «Вы склоняете нас к сожительству. А мы этого не хотим. У вас нет денег, вы ничего не можете нам дать». Между тем указанная сумма как раз и представляла собой членские взносы футбольного клуба за право состоять в обществе. С тех пор отношения были прерваны.

Евгений Ловчев в те же дни высказался еще острее:

— Футбольный клуб, уверен, подрывает гордое имя «Спартака». Причем уже многие годы. Началось с разговоров о том, что был продан полуфинал Кубка чемпионов 1991 года с «Марселем». Затем Николая Петровича Старостина пересадили с клубной красной BMW на «Жигули» (помню, как перед каким — то съездом общества в Измайлове увидел Ильина, старостинского постоянного водителя, на «новой» машине, — и был этим ошарашен). Потом — скандальная история с Есауленко, в которой нет причин не доверять Алексу Фергюсону. Убийство Нечаевой. «Дела» Аленичева, Сычева, Смирнова, Ващука.

Во время заседания президиума общества «Спартак» я заявил: мы, мол, закрываем глаза на то, что клуб к обществу давно не имеет никакого отношения. Симонян в ответ привел любимые слова Старостина: «Худой мир лучше доброй ссоры», пообещал свести руководителей двух структур — и выполнил обещание. Но никакого разговора с Червиченко не получилось. Он даже пригрозил Алешиной с Симоняном, что вообще запретит им пользоваться каким бы то ни было ромбом с буковкой «С»!

«…Склоняете к сожительству», угрозы в адрес великого Симоняна — высокие отношения между клубом и обществом, не правда ли? Такое поведение было типично для тогдашнего президента клуба и лишний раз доказывало, что такие понятия, как «строить отношения», «учитывать традиции», для Червиченко были ничем. Может, с точки зрения бизнесмена, не имевшего ранее отношения к футболу и «Спартаку», он и поступал логично. Но футбол — особый, ни с чем не сравнимый и ни на что не похожий мир. В него, как уже не раз говорилось и будет говориться, нельзя лезть со своим уставом. Он живет по своим законам даже в России уже больше ста лет — а, скажем, об Англии и говорить не приходится. Могу себе представить, если бы Роман Абрамович в «Челси» или Малкольм Глэйзер в «Манчестер Юнайтед» заикнулись о «геморрое» или «склонении к сожительству» — да их бы там на клочки разорвали!

Перечисляя скандалы, связанные с футбольным «Спартаком», Ловчев еще не знал, бомба какой силы взорвется через несколько месяцев. О допинге, впрочем, мы еще поговорим. А в реестр скандалов я бы внес еще один, который не получил широкой огласки. На стыке 1990-х и 2000-х киевское «Динамо» элементарно украло из спартаковской школы едва ли не с десяток мальчишек одного года рождения. кто—то же в «Спартаке» помог украинцам это сделать, верно? Одного из тех парней, вскоре получивших украинское гражданство, звали Александр Алиев. В 2005 году, будучи форвардом сборной Украины, он станет вторым снайпером молодежного чемпионата мира. И лишь один гол уступит первому — прославившемуся уже на весь мир своей игрой во взрослой «Барселоне» аргентинцу Лионелю Месси.

Между тем Анна Алешина, резко критикуя Червиченко, лишь вскользь упомянула о более раннем факте, который нанес очень серьезную рану болельщикам. Когда кулуарно принималось (и доподлинно неизвестно, кем: Романцевым? Есауленко? Заварзиным?) решение о смене эмблемы, никто не удосужился изобразить хотя бы видимость интереса к общественному мнению. Ни о каких опросах и референдумах среди болельщиков «Спартака» на тему введения «беременного ромба» никто даже не заикался — людей поставили перед фактом. Возмутились все, но кому какое было до этого дело?

Это — еще один штрих к тому, как утрачивался дух былого «Спартака». Еще до Червиченко утрачивался — просто тогда это делалось более тихо, воровато и лицемерно.

И все же вернемся в осень 2001-го. К тем самым временам, когда Червиченко резко поднял цены на билеты на матчи Лиги чемпионов, а возмутившимся фанатам заявил: «Лишний раз не уколетесь и не выпьете лишнюю бутылку водки».

Итак, 11 сентября 2001 года болельщики «Спартака» и журналисты летели в Прагу.

В том самолете мы оказались вместе со знаменитым телекомментатором Владимиром Маслаченко. Тем самым, что в 1988 году, комментируя финальный матч Олимпиады в Сеуле СССР — Бразилия и увидев, как в дополнительное время Юрий Савичев выходит один на один с голкипером бразильцев Таффарелом, крикнул в микрофон легендарную фразу: «Юрочка, ну забей, я тебя умоляю!» Юрочка забил, мы выиграли Олимпиаду, а тот крик Маслаченко котируется нынче в рейтинге комментаторских реплик ненамного ниже озеровского: «Такой хоккей нам не нужен!»

Колоссальный опыт Маслаченко, с которым мы тогда долго общались в самолете, позволил заранее разглядеть то, что произойдет со «Спартаком» в Лиге чемпионов.

«Мне не нравится решение клуба о двух — и трехкратном увеличении цен на билеты. Россия не из тех стран, где уместны подобные резкие движения, — говорил мэтр. — Вспомним, как в прошлом году переполненные Лужники вдохновляли спартаковцев на подвиги — например, в матче с „Арсеналом“. Думаю, если „Спартак“ в лиге будет собирать меньше 50 тысяч зрителей, это больно ударит по его игре. Из нее исчезнет страсть, без которой победы на таком уровне невозможны».

Спустя две недели «Спартак» проводил первый домашний матч — с голландским «Фейеноордом». Погода была идеальной — в Москве был невиданный для конца сентября и словно созданный для футбола 20 — градусный рай. Болельщики, волею календаря не видевшие свою любимую команду 25 дней, должны были изрядно соскучиться по игре. Все обстоятельства, казалось, говорили за то, что в Лужниках будет аншлаг. Но вместо 84 тысяч человек до стадиона добрались 20 тысяч.

Матч закончился вничью — 2:2. Когда спартаковцы сравняли счет, им не хватило именно болельщиков — тех самых, которые год назад в схожих ситуациях гнали их вперед и заставляли не только отыгрываться, но и побеждать «Спортинг» с «Арсеналом». «Фейеноорд» не был добит именно потому, что трибуны заполнились лишь на четверть. Так, с неудачной попытки заработать на болельщиках, на первый взгляд не имеющей отношения собственно к игре, началось падение «Спартака» в Лиге чемпионов. То падение, которое год спустя увенчается дикими шестью поражениями в шести матчах с совсем уж сюрреалистической разностью забитых и пропущенных мячей:1—18.

Откуда же он взялся в «Спартаке» и зачем потребовался ему этот колоритный и самоуверенный президент?

Зачастую автобиографии, которые излагают в прессе бизнесмены, мало соответствуют тому, что было на самом деле. Но уже одно то, что говорил о себе Червиченко, свидетельствовало о многом. В 2003 году он рассказывал «Спорт — экспрессу»:

«Мой отец работал в ростовском обкоме партии. Когда я учился в восьмом классе, его перевели в Москву — в ЦК КПСС, в аппарат Суслова. Затем он трудился в ЦК референтом вторых секретарей — Медведева, Дзасохова. Работал вместе с Зюгановым. Сейчас он в Совете федерации. Мама в Ростове возглавляла Дом кино, а в столице с Раисой Максимовной Горбачевой они создали Фонд культуры, в котором вместе и работали. Сам я переехал из Ростова в Москву в 18, в 19 вступил в КПСС, а после университета устроился на работу в одно из хозрасчетных предприятий, которым руководили бывшие заведующие отделами ЦК ВЛКСМ. Они были теоретиками, а на практике отвергали все мои предложения и задумки. „Ты нас в тюрьму упечешь“, — всякий раз повторяли они мне. „А я с вами такими темпами нищим стану“, — парировал я».

Итак, ясно: Червиченко — из тех самых детей советской номенклатуры, которые тверже всех держали руку на пульсе тотальной приватизации первой половины 1990-х. Дикой поры, когда люди становились богатыми за какие-то месяцы, но в любую секунду могли ждать выстрела из-за угла. Далеко не все, бросившиеся в этот омут, выплыли из него живыми и здоровыми. Но тем, кому это удалось, с тех пор о куске хлеба с маслом заботиться не надо.

— А первый миллион на чем заработали? — спрашивала Червиченко моя коллега по «Спорт — экспрессу» Дина Юрьева.

— На нефти, нефтепродуктах. Где — то в середине 1990-х. Лихое время было… Все просто: берешь топливо, везешь в аэропорт… Гораздо прозаичнее, чем кажется.

— Сколько у вас охранников?

— Личных — четверо.

— У вас много врагов?

— Хватает. В силу прямоты.

В том, что Андрей Владимирович и насчет врагов, и насчет прямоты не лукавит, вы имели уже достаточно возможностей убедиться сами.

По словам Червиченко, к тому моменту, когда его пригласили в «Спартак», он был коммерческим директором одного из подразделений нефтяной компании ЛУКОЙЛ. «Как — то раз я вернулся из отпуска и узнал, что наша компания ЛУКОЙЛ собирается спонсировать ЦСКА, — рассказывал он. — Я огорчился, поскольку был уже связан определенными коммерческими отношениями со „Спартаком“. К тому же в начале 1990-х я восхищался игрой „Спартака“, его духом, который помогал вырывать победы в, казалось бы, безнадежных ситуациях. А поскольку симпатии ЛУКОЙЛа были на стороне спартаковцев, а его главу Вагита Алекперова особенно радовал тот факт, что у ЛУКОЙЛа и „Спартака“ одинаковые красно — белые цвета, переориентировать руководителей компании оказалось делом посильным. Весной 2000 года был подписан соответствующий контракт между компанией и клубом, а летом я стал его вице — президентом».

Пройдет какое-то время — и ЛУКОЙЛ не захочет иметь с Червиченко ничего общего. Некоторые деятели компании начнут даже отрицать, что он когда — либо в ней работал.

Одного во всей этой истории ни убавить, ни прибавить: Червиченко и его деньги на стыке веков оказались нужны «Спартаку». Поскольку так, как было раньше, продолжаться уже не могло.

Нынешний владелец «Спартака» Леонид Федун в интервью «Спорт — экспрессу» рассуждал:

— За счет чего состоялся «Спартак» в России в том виде, в котором мы его знаем? За счет того, что, когда разваливался Союз и все стоило гроши, Олегу Романцеву удалось собрать в клубе всех лучших игроков из бывшего СССР. Я никогда с ним не разговаривал и не знаю, как такое удалось, но это был гениальный ход с его стороны. Еще и потому, что одновременно с этим появилась Лига чемпионов. И многолетнее, лишь с небольшими перерывами, пребывание в лиге давало ему заработок в среднем от 5 до 8 миллионов долларов в год. По меркам 1990-х годов это были гигантские суммы, которые превосходили бюджеты остальных команд. Поэтому «Спартак» мог покупать сильнейших игроков страны, одновременно продавая лучших на Запад.

Но постепенно ситуация стала меняться. Начали подтягиваться бюджеты других команд. Вспомните, например, так называемое водочное чемпионство «Спартака — Алании» из Владикавказа, на которое в Северной Осетии были брошены очень большие деньги. Та ситуация показала, что деньги решают в футболе если не все, то очень многое. С другой стороны, бизнес по продаже игроков привел к тому, что лучшие спартаковцы оказались на Западе, а адекватной замены им не нашлось. В итоге уже в начале XXI века возникла ситуация, когда «Спартак» понял: у него нет собственных ресурсов, чтобы достойно содержать команду. Понадобился человек, который принесет деньги. Так появился Червиченко.

Версия самого Червиченко в том же «Спорт — экспрессе» не сильно отличается от той, что представил Федун. Зато экс — президент с удовольствием развил тему и рассказал, какое наследство получил от предыдущего руководства «Спартака»:

— К тому моменту, как я здесь появился, финансовый крах не то что в дверях стоял — по этажам бродил. Если мы уж так глубоко копаем, не забывайте, что тот «Спартак», который все помнят, успешный и великий, входил в число двух сильнейших клубов, оставшихся на постсоветском пространстве после перестройки. Лучшие футболисты сразу пошли в эти два клуба: «Динамо» (Киев) и «Спартак». За счет Лиги чемпионов, в которую «Спартак» сразу попал, он стоял над всеми очень высоко. Благодаря огромным по тем временам деньгам от лиги (минимум 8 миллионов долларов в год) «Спартак» в финансовом плане был для других команд недосягаем.

Проблемы начинаются тогда, когда подравнивается состоятельность команд. Тогда игрок уже не думает о том, что ему нужно обязательно идти в «Спартак». Тогда игрок может выбирать: идти ему в «Спартак» или в ЦСКА. И в клубы вкладываются такие же, а иной раз и большие деньги. Проблема не во мне, а в том, что в нашем футболе появились равнозначные величины[…]

Звезды так сошлись, что спад «Спартака» совпал с тем временем, когда я занял президентское кресло. Никто не знает, в каком состоянии был клуб, когда я пришел, и сколько было сделано[…] Поток негатива, который идет в мой адрес, не соответствует истинной сумме плюсов и минусов Червиченко. С большим удивлением прочитал высказывания генерального директора «Динамо» Юрия Заварзина по поводу моих активов и пассивов в «Спартаке». Вообще — то последние годы Заварзина в нашем клубе принесли самому этому господину немалую материальную выгоду. А уходя, он оставил за собой 5 миллионов долларов долга банку «Пересвет», четыре уголовных дела, возбужденных по поводу исчезновения клубных средств, и пустое предприятие, которому не принадлежало ничего, кроме футболистов и гнилого автобуса. Даже зданием клуба владели какие-то третьи структуры, подконтрольные Заварзину. Тарасовкой — профсоюзы, стадионом — еще кто—то[…]

А еще, например, клубу досталась… конголезская футбольная команда со стадионом. В комплекте, так сказать. Это было приобретение Заварзина. Я тогда заметил, что «народная команда» в Африке нам не нужна, но, раз она обошлась нам в 200 тысяч долларов, хорошо бы с нее получить хоть что-нибудь полезное. Оказалось, что, кроме гнилых матрасов и стадиона, который не увезешь, у нее ничего нет. Тогда я попросил привезти в Россию хотя бы пару местных игроков, чтобы вернуть клубу хоть какие-то деньги. Так у нас оказался Мукунку.

Рассказ Червиченко — занятная иллюстрация к тому, почему у «Спартака» вдруг не оказалось денег и потребовались услуги самого Андрея Владимировича. Не только в финансовом подъеме других клубов было дело, ох, не только. К тому времени, как пришел Червиченко, «Спартак» из Лиги чемпионов никуда не исчез, и солидные поступления в казну клуба продолжались.

Вот только как они использовались? . .

30 января 2006 года в газете «Версия» было опубликовано расследование, посвященное убийству 15 июня 1997 года генерального директора «Спартака» Ларисы Нечаевой. Были в этой публикации и моменты, связанные с финансовой деятельностью верхушки клуба. До какой степени они соответствуют действительности, неизвестно, но процитировать издание, специализирующееся на подобных материалах (а значит, наверняка тщательно отслеживающее их достоверность), возьмусь.


6629345074015574.html
6629419570993338.html
    PR.RU™